Новости ЦБС


 

В день рождения Владимира Ивановича Даля хочется вспомнить о значении книги на войне, которая была для солдат последним прибежищем домашнего тепла и уюта.

В солдатских вещмешках лежали томики Пушкина, Льва Толстого, Ахматовой, Есенина, Островского, Диккенса, Сервантеса, Дюма…, зачитанные до дыр, с пожелтевшими страницами, залитые кровью, пробитые снарядами и минами.

В 2010 году в журнале «Наш современник» (№ 9) был опубликован рассказ участника Великой Отечественной войны Геннадия Падерина «Рядовой Матрена». В нем он описал те счастливые моменты, которые скрашивала солдатские будни книга. И эта книга – второй том «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимира Ивановича Даля, которая стала для фронтовиков постоянным спутником и собеседником. Предлагаем познакомиться с отрывком из этого произведения.

«Мин не нашли, зато в стайке под избою, где я наметил разместить отделение, наткнулся на запрятанную в сено связку книг. Часть оказалась на русском языке (в основном по лесоводству), среди них увидел старого знакомого — толковый словарь Даля. Один том этого словаря. Раскрыл наугад, принялся вслух читать:
«Лампа — сосуд разнаго вида и устройства для освещения жилья маслом, ворванью, жидким салом…»
— Найдем лампу, — раздался за спиной знакомый, с прокуренной хрипотцой голос Ивана Авксентьевича.
Я глянул на корешок — там значились буквы «И — О», отыскал страницу с именем старшины, начал читать дурашливым голосом:
«Иван — самое обиходное у нас имя…»
— Не надо, не скоморошничай, — взял у меня из рук книгу старшина. — А лампу найдем и, как устроимся на ночевку, почитаем про наши русские слова. Всласть почитаем, а то на фронте совсем от нормальной речи отвыкли…

Пришел старшина, скомандовал:
— Занавесить окна телогрейками! И чтоб ни щелочки нигде!
И добавил тоном Дяденьки из книжки— добродушным и счастливым:
— Лампу раздобыл и керосин нашел.
Следом за старшиной к нам потянулись солдаты из других отделений. Оказалось, Иван Авксентьевич успел рассказать о моей находке.
Собрался практически весь взвод, исключая часовых. Хорошо еще, выбранная нами для ночлега изба не имела перегородок — одна большая горница, гости разместились более или менее терпимо.
Меня усадили за стол в центре, выкрутили в лампе повыше фитиль.
— Начинай, как давеча, с «Ивана», — подсказал старшина и объявил с улыбкой: — Тут про мое имя почти что целый столбец.
«Иван — самое обиходное у нас имя… переиначенное из Иоанна (коих в году 62), по всей азиятской и турецкой границе нашей, от Дуная, Кубани, Урала и до Амура, означает русскаго…»
— От Дуная, Кубани, Урала и до Амура, — подхватил Иван Авксентьевич, прерывая меня, на этаких тысячах верст— и везде мои тезки! А какой-то несчастный фриц собрался нас задавить!

Разволновался, схватился за кисет, но остановил себя:
— Уговор дороже денег!
Дело в том, что по его же собственному предложению договорились во время чтения не курить…
Я двинулся дальше. Знакомые живые слова чередовались с устаревшими, давно вышедшими из употребления, звучащими для нас странно, порою смешно. Однако никто ни разу не засмеялся.
«Изба (истопка, истпка, истба, изба), избенка, избеночка, избушка, — шечка, — шенка, — шеночка, изобка, избочка, избишка, избина, избища — крестьянский дом, хата…»
Не знаю почему, я волновался и, чтобы скрыть волнение, читал вначале как бы с усмешкой. Но, случайно подняв от книги глаза, увидел, как меня слушают: сосредоточенно, чуть запечалившись. И перестал паясничать.
«Избавлять — избавить кого, чего или от чего; спасать, освобождать, отклонить беду, неприятность; выручать, подавать помощь заступничеством…»
— Как он каждое слово чувствовал! — вновь не удержался старшина.
— До самого, что ни на есть, нутра добирался, — подхватил Костя Пахомов, помощник командира взвода. — ИЗБАВЛЯТЬ — это же про нас, про нашу сегодняшнюю задачу: спасать, освобождать свою землю от фашистов, подавать матерям, сестрам помощь заступничеством!..

Наша речь на фронте поневоле приобрела иной характер, чем это было дома. Причем мы совершенно не замечали случившейся перемены. Даль же как бы вернул нас в мирное время, от зажелтевших страниц повеяло уютом семейных вечеров, полузабытым теплом шершавых материнских ладоней.
Прочесть успели всего-ничего, 53 страницы. 53 из 779. И когда наутро приготовились покинуть отогревшую нас деревушку, я невольно заколебался: не взять ли книгу с собой?
Однако вещмешок у меня был набит под завязку, а если бы и удалось втиснуть, следовало приготовить себя к необходимости таскать на плечах лишнюю пару килограммов.
Стою возле стола, прибрасывая на руке громоздкий том, раздумываю, как поступить.
— Может, возьмем с собой?
Оборачиваюсь: Матрена.
— А хозяину оставить расписку: дескать, позаимствовали книгу во временное пользование. Для ознакомления…
Так Владимир Иванович Даль стал нашим постоянным спутником. И собеседником: в свободные часы теперь устраивались громкие читки словаря».

  • poslpribtepiu211
  • poslpribtepiu212

Материал подготовлен Еленой Плинто, заведующим информационно-библиографическим отделом центральной библиотеки имени Н. В. Колычева.